Вильгельм Буш

Озорные истории в стихах и картинках

© Усачёв А. А., пересказ с немецкого, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

* * *

Вильгельм Буш – великий и ужасный!

Вильгельм Буш – великий немецкий художник, писатель, карикатурист. Родоначальник комиксов для детей. Его произведениями зачитывалась и засматривалась вся Германия… и не только. Книги Буша переводились практически на все языки мира, по ним сняты мультфильмы, в том числе и у нас. В России Буш был популярен уже в начале XX-го века. Многим покажется удивительным, но на произведениях Вильгельма Буша строилась новая детская литература для детей в Советском Союзе. Его переводили С. Маршак и Даниил Хармс, его высоко ценил К. Чуковский, чей «Бибигон» по сути является вольным изложением «Гансика с пальчика». И, судя по всему, чудесная история «Обезьянка Фиппс» вдохновила Михаила Зощенко на написание известного рассказа «Приключения обезьяны».

Иногда мне приходилось слышать, что книги Буша – грубые, жестокие, и их нельзя давать детям. Особенно такое мнение распространилось в среде молодых мамочек, стремящихся оградить своих чад от жестоких сказок и окружающих детей исключительно «голубыми щенками» и «розовыми котятами»…

В защиту великого немецкого писателя могу сказать только вот что: все его «жестокости» окрашены потрясающим юмором и иронией. С одной стороны, вполне в духе немецкой дисциплины в произведениях Буша непослушные дети всегда платят за свое непослушание, а с другой, художник издевается над законопослушными и тупыми взрослыми, над сытыми и самодовольными бюргерами – по-русски говоря, над обывателями и мещанами.

Да, за прошедшие сто пятьдесят лет человечество стало цивилизованнее: детей в школе уже не бьют розгами, собак почти не держат на цепи, а напротив, делают им педикюр и надевают слюнявчики. Но стали ли мы добрее? И уменьшилось ли количество идиотов-взрослых?

Кроме того, надо иметь в виду, что все эти истории «несерьезные»: разве можно всерьез поверить в то, что замерзший озорник Петер, оттаяв, превратился в воду, и родители теперь держат его в подвале, среди солений, в специальном горшочке?

Страшилки Буша не пугают, а развлекают и веселят умного читателя.

Впрочем, это личное право каждого – приобщать к немецкой культуре и мировой классике своих детей или нет. Но если вы хотите, чтобы они понимали юмор и иронию, обязательно читайте Вильгельма Буша – великого, ужасного и прекрасного.

АУ

Макс и Мориц

История в семи преступлениях

Вступление

Познакомьтесь, Макс и Мориц!

Нет такого, кто хоть раз

Не слыхал про них историй

И не видел их проказ.

Знает их весь белый свет.

Перед вами – их портрет.

Меж собой, отметить нужно,

Макс и Мориц жили дружно.

Что ж касается других –

Доставалось всем от них.

Говорили все соседи:

– Что за гадость – эти дети!

Ни почтенья, ни стыда,

Ни ученья, ни труда.

Мориц в сад залез по груши,

Макс – приятеля не хуже.

Если Макс полез в подвал,

Там и Мориц побывал.

Что ни день, то преступленье,

И проделки, что ни час…

Но пора кончать вступленье.

Начинаем наш рассказ.

История первая

Хорошо жить в деревушке,

Если в доме есть несушки:

Польза первая от птиц –

Это множество яиц.

Во-вторых, дают несушки

Пух и перья на подушки.

В-третьих, если куры есть,

Можно жарить их и есть.

Но вдова, старушка Больте, –

Познакомиться извольте –

Так заботилась о них,

Как о близких и родных.

Проживали у старушки

Петушок и три несушки.

Петушок с утра орал,

Как заправский генерал.

Макс и Мориц стали думать,

Что такое бы придумать,

Чтоб не слышалось с утра

«Кукареку!» и «ура!».

И придумали ловушку:

Взяли черствую горбушку,

Разломили на куски,

Привязали к ним шнурки.

Петушок глядит героем,

Вдохновителем побед,

Строит куриц ровным строем:

– Кукареку! На обед!

Вышла славная ловушка:

Вмиг проглочена горбушка,

И несушки с петушком

Прочно связаны шнурком.

Побежали друг от друга,

Но веревка держит туго.

Куры поняли: беда!

А деваться куд-куда?

Полетели вверх наседки

И запутались на ветке,

И повисли на суку…

Вот и всё. Кукареку!

Испустили у крыльца

Общий вздох. И три яйца.

Услыхав наседок вопли,

Удивилась фрау Больте.

Больте выбежала в сад:

Ужас!.. Курочки висят!

Фрау Больте задрожала.

Слезы брызнули из глаз:

– Я ли вас не обожала?

Я ли не кормила вас?!

Вы мне были точно детки,

Как теперь мне жить одной? –

И, обрезав тушки с ветки,

Побрела вдова домой.

На такой печальной ноте

Мы простимся с фрау Больте.

Первый кончился рассказ.

Мы второй начнем сейчас.

История вторая

В доме Больте скорбь и траур,

И оплакиванье птиц.

Бедной фрау – Вау-у! Вау-у! –

Подвывает верный шпиц.

Льются слезы у старушки.

Вспоминается вдове,

Как когда-то эти тушки

Куд-кудахтали в траве.

Но в обед решила фрау

Прекратить бесцельный траур

И отдать погибшим честь –

То есть их испечь и съесть.

Да, увы! Беда – бедой,

Сковорода – сковородой!

Аромат жаркого слыша,

Макс залез к вдове на крышу,

Мориц, ясно, вместе с ним.

– Ну-ка, что там? – Поглядим!

И глядят на кур в трубу,

Как в подзорную трубу.

Фрау Больте за приправой

Собралась идти в подвал…

Макс не дожидался фрау,

Мориц тоже не зевал.

Макс огромною удою

Водит над сковородою.

Мориц смотрит в дымоход:

– Ну, клюет? – Тащи, клюет!

Рраз! – и курица взлетает.

Рраз! – вторая улетает.

Рраз! – и третья следом… Рраз!

– И четвертая у нас!

Шпиц залаял: – Вау! Вау!

Шпиц зовет на помощь фрау.

– Караул! – выводит шпиц. –

Утащили наших птиц!

Но мальчишки, лай услышав,

Улепетывают с крыши:

Спрыгнул Макс, и Мориц слез.

Мориц сплыл, и Макс исчез.

Фрау Больте воротилась.

– Ах! – и за сердце схватилась. –

Было все в сковороде…

А сейчас, скажите, где?

Фрау смотрит черной тучей:

– Где жаркое, подлый пес?!

Ты сейчас за все получишь… –

И хватает пса за хвост.

Как лупила шпица фрау!

Страшно вспомнить. – Вау! Вау! –

Заливался бедный пес…

Еле ноги он унес.

Постепенно все стихает.

Макс и Мориц отдыхают.

Час-другой вздремнуть в обед –

Разве плохо? Ясно – нет.

Этот кончился рассказ.

Третий мы начнем сейчас.

История третья

Жил в деревне мастер Бёк.

Что угодно сшить он мог:

Шил костюмы и жилеты,

Шил плащи и шил пальто.

И в округе был за это

Уважаем как никто.

Платья, юбки, фраки, брюки

Шил, чинил, перешивал.

Бёк был мастер на все руки!

Бёка каждый уважал.

Макс и Мориц, всем понятно,

Ненавидели портных:

Не сажай на брюки пятна!

Не ходи по лужам в них!

Как? Опять в штанах дыра?!

Вам купили их вчера!

Знают все, что к дому Бёка

Через мост ведет дорога.

Макс и Мориц с увлеченьем

Пилят доски над теченьем

И садятся за мостом,

Под ракитовым кустом.

И давай оттуда хрюкать,

Лаять, блеять и мяукать:

– Бёк-бёк-бёк! Иди на мост

И пришей селедке хвост!

Мастер Бёк утюжил брюки

И услышал эти звуки…

Нет, такого мастер Бёк,

Ясно, вытерпеть не мог.

Бёк из дома выбегает,

Палку длинную хватает…

Тут под Бёком мостик – кракс!

Мориц рад, хохочет Макс.

– Бёк-бёк-бёк! – кричат мальчишки. –

Карасям пошей штанишки!

Но портному не смешно:

Мастер Бёк идет на дно…

До свиданья, фраки, брюки!

Бёк воздел в испуге руки.

О, удача! – два гуся

С ним взлетают в небеса.

Он бежит скорее к дому.

Очень холодно портному.

От купанья в речке Бёк

Застудил живот и бок.

Фрау Бёк взглянула строго,

Принесла большой утюг

И давай утюжить Бёка:

– Потерпи-ка, милый друг!

Безо всяких докторов

Мастер Бёк опять здоров.

Все в деревне очень рады,

У портного шьют наряды.

Ну, а если кто не рад,

Пусть вернет штаны назад!

Третий кончился рассказ.

И четвертый есть для вас.

История четвертая

Если в жизни вы хотите

Хоть чего-нибудь достичь,

Нужно бросить все, учтите,

И учить, учить, учить!

Что такое ВАС ИСТ ДАС?

Ну-ка, Мориц! Ну-ка, Макс!

Был суров учитель Лемпель,

Лемпель был похож на штемпель,

А по-русски – на печать.

Не хотите отвечать? –

Брал учитель розгу в руку

И вбивал в детей науку,

То есть попросту порол…

Вот такой был РОЗГАВОР!

От подобных разговоров

Знанья сами к детям шли:

Как, к примеру, сделать порох

И бежать на край земли.

От служения науке

Лемпель за день уставал,

И тогда не розгу в руки,

А табак и трубку брал.

И, пуская вверх струю,

Душу радовал свою.

Как-то утром, в день воскресный,

Сел учитель за орган,

Услаждая в церкви местной

Слух прилежных прихожан.

Рокотал орган, как море,

И гудел, как будто лес…

В это время шустрый Мориц

В дом к учителю залез.

И пока за фугой фуга

Улетали от земли,

Наши два веселых друга

Трубку в комнате нашли.

И пока все выше, выше

Плыли звуки в облака,

В трубку всыпали мальчишки

Порох вместо табака.

А когда учитель Лемпель

Доиграл седьмой хорал,

Макс умчался в быстром темпе,

Мориц, ясно, с ним удрал.

Дверь на ключ закрыл учитель.

И, довольный сам собой,

Он идет в свою обитель,

То есть попросту домой…

Он несет в руке клавир,

А в душе – покой и мир.

Вот уселся Лемпель в кресле,

На своем привычном месте.

Потянулся, взял чубук,

Затянулся и – БУ-БУХ!

Нет, скорее так – БА-БАХ! –

Трубка жахнула в зубах.

Все взлетело вверх ногами:

Лемпель, печка с пирогами,

Кресло, стол, флакон чернил…

Вот что порох учинил!

Дым по комнате летает.

Лемпель встал. Его шатает.

Лемпель к зеркалу идет

И себя не узнает:

Руки, щеки, уши даже –

В жуткой копоти и саже.

Черен череп, черен нос –

Чистый негр! Но без волос!

Весь в чернилах, словно штемпель,

Отмывался долго Лемпель:

Он с неделю чистил зубы,

И сюртук свой оттирал…

Но с тех пор ни разу трубки

Герр учитель в рот не брал.

Бросил он курить совсем,

Что полезно было б всем!

Четвертый кончился рассказ.

Пятый мы начнем сейчас.

История пятая

Если вы богатый дядя

И у вас мешок деньжат,

Все отлично с вами ладят,

Вас заботой окружат.

Вас родные обожают,

И соседи уважают:

– ГУТЕН МОРГЕН! ГУТЕН ТАГ! –

Говорят вам. Только так.

Дядя может быть обидчив,

Скуп, и глуп, и неуживчив –

Но подай ему горшок,

Тапки, трубку, порошок!

Милый дядя, как вам спится?

Не болит ли поясница?

Может, вам воды нагреть

Или пятки растереть?

Дядя может на подарок

Дать вам в праздник десять марок[1],

Но, вставая в полный рост,

Говори в честь дяди тост.

Если ты мечтаешь с детства

Получить его наследство,

Помни: дядя не пустяк.

ГУТЕН МОРГЕН! ГУТЕН ТАГ!

Май шумел. Порхали птицы.

Жук летал то вверх, то вниз.

Макс и Мориц дяде Фрицу

Приготовили сюрприз!

На березе у реки

Жили майские жуки.

Макс и Мориц, взявшись вместе,

Натрясли жуков штук двести.

Завернули их в кульки,

Вещь отличная – жуки!

Влезли к дяде на ночь глядя:

– Спи спокойно, милый дядя!

Лёг в кровать, зевая, Фриц

И спокойно там храпит. Тс-с-с!

А жуки из-под матраца

Стали тихо выбираться.

И пошли, как по плацу,

К дяди Фрицыну лицу.

Вот забрался, как на сук,

На нос Фрицу майский жук.

– Что такое? – молвил дядя,

На жука спросонья глядя.

И в ногах какой-то зуд…

Караул! Жуки ползут!

Сверху. Снизу. Сбоку. Сзади.

Под кроватью. На халате.

От жуков не будет сна.

– Всё! – воскликнул Фриц. – Война!

Долго бился Фриц с жуками,

Бил руками, каблуками –

Всех убил до одного,

Не оставил никого!

Завершив успешно битву,

Дядя Фриц прочел молитву.

Лег в кровать, зевая, Фриц.

И спокойно там храпит. Тс-с-с!

Пятый кончился рассказ.

Мы шестой начнем сейчас.

История шестая

Жил в деревне пекарь Дранке.

Булки, коржики, баранки,

Кренделя и калачи

Выпекал в своей печи.

Макс и Мориц спозаранок

Захотели съесть баранок.

Видят, пекарь, кончив печь,

На часок пошел прилечь.

Дранке запер дверь. Но парни

Забрались на верх пекарни.

И отправились в поход

Через черный дымоход.

Макс и Мориц в сундуке

Перепачкались в муке.

И идут, как привиденья,

Предвкушая объеденье.

Лез один, другой держал.

Стул под ними задрожал…

Трах! – и Мориц рухнул в тесто.

Макс свалился в то же место.

Справа – Мориц, слева – Макс.

Не узнаешь их сейчас!

Пекарь Дранке в дверь заходит:

– Что-то тесто сильно бродит…

Только вздумаешь прилечь –

Привиденья лезут в печь!

Закатал он в тесто снова

Одного, затем – другого…

Пододвинул брата к брату

И засунул в печь лопату.

Вскоре вышли из печи

Макс и Мориц – калачи!

Пекарь занялся хлебами,

Но пока он их месил,

Мориц грыз дыру зубами,

Макс хрустел что было сил.

Дыры выгрызли, как мышки,

И скорей бежать мальчишки…

Пекарь мрачно молвил: – Ах!

Хлеб с ногами – дело ШВАХ!

Кончился шестой рассказ.

Мы седьмой начнем сейчас.

История седьмая

Макс и Мориц как-то в среду

Забрались в амбар к соседу

И затеяли игру

«Сделай-сам-в-мешке-дыру!»

Только сделали прорехи,

Как пришел крестьянин Мекке.

Мекке сделал два шажка –

И просыпал полмешка.

Сделал он еще шажок –

И… послышался смешок.

Огляделся Мекке: – Так-с!

Это – Мориц. Это – Макс.

Я сотру вас в порошок!

Хоп! – и сунул их в мешок.

Мекке ждал все утро мельник:

– Побыстрей тащи, бездельник!

Что принес, пшеницу?

– Рожь.

– Рожь с ботинками? Ну, что ж!

Мельник Мюллер знает дело.

Мельница затарахтела…

Вышло полмешка муки –

Вот вам и озорники.

Это – Мориц. Это – Макс.

Не узнаешь их сейчас.

Говорят, за злые шутки

Съели куры их и утки.

* * *

Вся деревня огорчилась.

Горько плакала вдова:

– Жаль, что это не случилось

Раньше на год или два!

Добрый дядя Фриц заметил:

– Очень скверно шутят дети.

– Поделом им! – крикнул Бёк.

– Верно, – буркнул хлебопек.

– Зло, – сказал учитель Лемпель, –

Не доводит до добра! –

А простой крестьянин Мекке

Просто выкрикнул: – Ура!

Обсуждали это долго.

Обсуждали, и не раз…

Все прошло. И слава богу!

Можно кончить наш рассказ.

Плих и Плюх

Глава первая

Шел по лугу фермер Швах

С трубкой пенковой[2] в зубах

И, дымя как паровоз,

Двух щенков за шкирку нес.

Улыбалось солнце мило.

Трубка весело дымила:

Дым летел до облаков…

Фермер шел топить щенков.

Думал Швах примерно так:

– Пользы нету от собак,

Их кормить – напрасный труд,

Лучше сразу бросить в пруд!

Размахнулся фермер: – Рраз!

Плих! – и песик скрылся с глаз.

Вот второй за первым – плюх!

И уже не стало двух.

По воде круги бегут.

Фермер Швах сказал: – Зер Гут!

То есть очень хорошо!

И скорей домой пошел.

Но за ним следили дети:

Старший – Пауль, младший – Петер.

Братья прятались в кустах,

Чтобы их не видел Швах.

Дети время не теряют,

За щенками в пруд ныряют.

Вскоре вытащили их –

Невредимых и живых.

– Назову тебя я Плюхом!

– Ты, мой песик, будешь Плих!

Братья чуть не кувырком

Мчатся к дому с ветерком,

Мчатся к дому прямиком,

Каждый со своим щенком.

Глава вторая

Вечер. Ветер дремлет в травке,

Папа с мамою – на лавке…

Сыновей на ужин ждут,

А мальчишки не идут.

Сонно буркнул папа Фиттих:

– Надо будет отлупить их –

Ведь нельзя же разрешать

Распорядок нарушать!

Тут во двор вбегают дети:

– Мы спасли щенков от смерти!

– Это Плюх!

– А это Плих!

– Можно, мы оставим их?!

Папа Фиттих недоволен:

– Притащили в дом дворняг!.. –

Мама просит: – Ну, позволь им!

Ты у нас такой добряк!

Мир и лад теперь в семействе.

Все идут обедать вместе…

Мчатся в кухню Плих и Плюх –

У щенков отличный нюх!

– Что такое? – ахнул папа. –

В каше нос, в похлебке лапы!

Фермер Швах смотрел в окно:

– Ха-ха-ха, – сказал. – Смешно!

Псов кормить – напрасный труд,

Я не зря их бросил в пруд!

Глава третья

Ночь. Луна в окошке светит.

Тускло звездочки горят.

Слева Пауль, справа Петер

На два голоса храпят.

Заскучали Плюх и Плих –

Спят хозяева без них.

Под периной веселее,

И приятней, и теплее…

Не залезть ли им в кровать

И с мальчишками поспать?

Впрочем, тут же из постели

На пол дружно полетели,

Словно из перины пух…

Первым – Плих, а следом – Плюх.

Нет, сидеть без дела скучно,

Чем-то псам заняться нужно…

Например, штаны порвать

И ботинки пожевать!

Папа входит в спальню к детям.

Что он видит на паркете?

Лоскутки, клочки и нитки…

И огромные убытки!

– Всё! – воскликнул папа Фиттих. –

Мне придется отлупить их…

– Ах, прошу тебя, не бей

Наших милых сыновей! –

Просит мама со слезами…

И смягчает наказанье:

– Пусть в углу стоят с утра

И – ни шагу со двора!

И собаки под арестом,

Недовольны новым местом:

Воют в будке Плюх и Плих –

Больше в дом не пустят их!

Фермер Швах был тут как тут:

– Псов кормить – напрасный труд,

Всё изгадят и порвут…

Я не зря их бросил в пруд!

Глава четвертая

Мышь попалась в мышеловку.

– Не начать ли дрессировку?

Мы щенков обучим так

На охотничьих собак!

Пусть, – подумали мальчишки, –

Тренируются на мышке.

– Пауль, клетку открывай!

– Эй, лови ее!

– Хватай!

Страшно бедному мышонку,

Мчатся псы за ним вдогонку.

Но мышонок не простак,

Обманул легко собак.

Просто жуткая картина!

Пауль дрыгает ногой:

Влезла мышь в одну штанину,

Вылезает из другой.

Мышь у Плюха на носу:

Ой-ой-ой! – как больно псу.

Плих спасать примчался Плюха.

Мышь ему вцепилась в ухо…

И скорей в соседний сад

Плюх и Плих за ней летят.

У соседки Розалины

Клумба сказочной красы:

Розы, маки, георгины

В каплях утренней росы.

Розалина керосином

Лампу мыла у окна:

И ужасную картину

Вдруг увидела она!

– Боже, что ж это такое?!

Гибнут розы и левкои…

Клумбу сказочной красы

Разорить решили псы!

Розалина выбегает:

– Брысь! – кричит на глупых псин.

И из кружки выливает

На собачек керосин.

Но бедняжка зря старалась.

Вышло все наоборот:

Керосин – такая гадость,

Хуже, чем крапива, жжет.

Плюх и Плих – давай чесаться,

По земле сырой кататься…

Где катались два щенка,

Не осталось ни цветка.

О, печальная картина!

Застонала Розалина:

– У-у-у! – И рухнула без чувств,

Поломав последний куст!

Фермер Швах заметил так:

– Это полный кавардак!..

Псов кормить – напрасный труд,

Я не зря их бросил в пруд!

Глава пятая

Нос, как туфля, крючковат,

Лапсердак[3] до самых пят,

Брюки новые и шляпа –

Это Шмуэль Финкельбрандт.

Это Шмуэль Финкельбрандт –

На деревне первый франт.

Вдоль по улице гуляя,

Шмуэль слышит звуки лая.

Вдруг затих собачий лай…

Финкельбрандт воскликнул: – Ай!

– Ай! – воскликнул,

– Ой! – подпрыгнул.

– Караул! Спасите! – крикнул.

Финкельбрандт махал руками,

Прыгал этак, прыгал так…

Только вместе со штанами

Оторвался от собак.

– Что же делать? – думал Шмуэль. –

Так останусь я без туфель…

А затем наверняка

Я лишусь лапсердака!

Умный Шмуэль на карачки

Встал со шляпою в зубах.

Удирают прочь собачки…

Вышла мама Фиттих: – Ах!

Шмуэль, пятясь задом быстро,

С ног хозяйку дома сшиб.

Папа Фиттих удивился:

Сел на маму странный тип!

– Брюки порваны, герр Фиттих,

Вот, взгляните, тут и тут…

Вы должны мне оплатить их,

Или я отправлюсь в суд!

Я к тому ж укушен в зад, –

Добавляет Финкельбрандт.

Вот досада! Снова траты!

Папа крайне огорчен.

Разве дети виноваты?

Нет, они здесь ни при чем!

Фермер Швах был тут как тут:

– А расходы-то растут…

Псов растить – напрасный труд,

Я не зря их бросил в пруд!

Глава шестая

Плюх и Плих так дружат нежно:

Их водою не разлить,

Если что-нибудь, конечно,

Не начнут они делить.

Но уж если что собаки

Не сумеют поделить –

Так сцепиться могут в драке,

Что водою не разлить!

Впрочем, дрались очень редко

Меж собою Плюх и Плих.

Но прекрасная соседка

Появилась вдруг у них.

Просто чудо как прелестна!

У собак борьба за место:

Плих нахально сел вперед…

Плюх теперь реванш берет:

Комья глины – из-под лап:

Плих силен, и Плюх не слаб!

Грозный Плих непобедим,

Плюх – бежать, а Плих – за ним.

Мама Фиттих в это время

На плите блины печет.

У мальчишек в это время

В два ручья слюна течет.

Тут на кухню Плюх влетает,

Плих за ним несется вслед,

А за ними все взлетает:

Миска, тесто, табурет…

Петер кнутик свой берет

И с размаху Плиха бьет.

– Ах, свиная колбаса,

Что ты бьешь чужого пса?!

Пауль брата больно лупит.

Петер брату не уступит.

Петер с Паулем сцепились,

Повалились, покатились:

Трах-бабах! Как будто град

Сверху сыплется салат.

– Всё! – воскликнул папа Фиттих,

Поднимая с пола прут. –

Мне придется отлупить их… –

Фермер Швах был тут как тут:

– Ха-ха-ха, – сказал он зло. –

Вижу, всем не повезло!

Папа Фиттих, слыша это,

Сковородку вдруг схватил

И на вредного соседа

Блин горячий опустил:

– Раз уж вы у нас в гостях,

Угощайтесь, фермер Швах!

Фермер Швах воскликнул тут:

– Волосам моим капут!

Я люблю веселье… Но

Это вовсе не смешно!

Глава седьмая

От обиды чуть не плача,

Тихо воют Плюх и Плих:

Жизнь у них теперь собачья –

Привязали к будке их!

Но сынков-озорников

Не привяжешь, как щенков!

Петер вечно хулиганит,

Пауль просто грубиянит.

Эти дети, боже мой,

Хуже боли головной…

(А пожалуй, и зубной!)

Думал папа Фиттих долго.

Наконец придумал план:

– Я отдам мальчишек в школу,

Пусть их учит Бокельман!

Бокельман, учитель частный,

Разработал метод классный:

Этот славный педагог

Бил детей, чем только мог –

Палкой, розгой, хворостиной,

Ремешком, кнутом, линейкой…

Старшеклассников – дубиной,

А прогульщиков – скамейкой.

Если в школу Бокельмана

Отдавали хулигана,

Через месяц из него

Выбивали озорство.

Бокельман придумал лозунг:

– Дисциплины нет без розог! –

Только знанья вбить не мог

Детям этот педагог:

Ведь количество извилин

Увеличить кнут бессилен!

Вот и кончились занятья.

В дом родной вернулись братья

И к своим собачкам этот

Применить решили метод.

– Ну-ка, Плюх, подай мне лапу!

– Ну-ка, Плих, неси мне шляпу!

– Я тебя сейчас кнутом!

– Я сейчас тебя прутом!

Братья били, как умели,

Но собаки не умнели,

Только громче в конуре

Выли ночью во дворе.

Отшвырнули дети палки:

Бить собак – напрасный труд.

И поверите ль, собаки

Поумнели в пять минут!

Глава восьмая

Англичанин мистер Пиф

Важно смотрит в объектив:

Видит он поля и горы,

Видит реки и озера…

Как осенний лес красив,

Тоже видит мистер Пиф.

Но того не замечает

Этот славный англичанин,

Что у ног его обрыв…

Шлеп! – свалился в воду Пиф.

В это время папа Фиттих

Шел с мальчишками в поход.

Вдруг он слышит: «Помогите!»

– Ну-ка, Плюх и Плих! Апорт!

Плих и Плюх несутся к пруду.

В воду с берега – бултых.

Англичанина оттуда

Ловко тянут Плюх и Плих.

Восклицает мистер Пиф:

– Я в грязи. Зато я жив!

Но спасенный англичанин

Был немного опечален:

– Жалко, шлем в пруду утоп

И фамильный телескоп!

И тотчас же Плюх и Плих

Снова с берега – бултых.

Вещи вынуты из пруда.

Мистер Пиф воскликнул: – Круто!

Дрессировка – высший класс…

Я куплю щенков у вас!

Так как жизнью я обязан

Этим славным существам,

То по тыще марок сразу

Вам за каждого отдам.

– Йес! – подпрыгнул папа Фиттих,

Ошалев от этих цен. –

Я готов вам уступить их…

Вы достойный джентльмен!

Загрустили оба брата:

– Здесь мы их спасли когда-то…

– Плих, прощай, мой славный пес!

– Плюх, тебя целую в нос!

– Аф, – лизнули дружно их

На прощанье Плюх и Плих.

Швах, услышав про покупку,

Начал грызть с досады трубку:

– Ну, какой же я дурак,

Что решил топить собак!

За дворняг дают по тыще –

Сумасшедшие деньжищи…

Счастья нет, – воскликнул Швах. –

Я остался в бедняках!

Швах обиделся. Надулся.

Оступился. Поскользнулся…

И с размаху в воду – хлоп! –

И от зависти утоп.

* * *

Ветер тихо трубку курит.

Облачка плывут в лазури.

Как погаснет трубка, тут

И истории КАПУТ!

Сноски

1

Марка – денежная единица Германии до введения в 2002 г. евро (прим. ред).

2

Пенковая трубка – курительная трубка, сделанная из редкого минерала – морской пенки (прим. ред).

3

Лапсердак – сюртук особого покроя, длиннополое платье у польских и галицийских евреев. (прим. ред).